Графа Петра Борисовича Шереметева при дворе Екатерины Великой именовали за глаза не иначе как «младший Крез». Этому прозвищу Шереметев соответствовал полностью: под его управлением находились несметные богатства, сам он выделялся любовью ко всем видам искусства, да и характер графа не был обделен чудачествами.
Однажды в роскошном дворце Шереметева на Фонтанке царила страшная суматоха. Сам граф пребывал в гневе и орал на слуг, чуть ли не топая ногами:
– Запорю, собаки! Еще третьего дня я предупреждал, чтобы сегодня к вечеру у меня было пять дюжин свежих устриц!
Слуги стояли навытяжку перед графом и не смели поднять глаза. Но помочь ни себе, ни Петру Борисовичу они ничем не могли: ни в магазинах Шульца и Форзелиуса на Невском, ни у Гирса на Гостином дворе свежих устриц не было, хоть тресни! Да и несвежих не имелось – вовсе никаких…
– Вы понимаете, что сегодня к ужину сам великий князь Павел Петрович будет! – продолжал орать Шереметев. – Он же и за стол не сядет, ежели свежих устриц нет! Да это позор на мою голову!
Немного успокоившись, Петр Борисович заявил:
– Через три часа приедет великий князь. Если к этому времени мне кто-нибудь из вас привезет пять дюжин устриц, то подпишу вольную немедленно. И двести рублей сверху дам!
Именно в этот момент к воротам графского дворца подъехал на подводе крепостной Шереметева Назар Гаврилович Шелушин. Приехал он из Риги, где по разрешению графа продал партии сала, льна и пеньки. Таких операций за последние годы Шелушин проделал множество и заработал столько, что неоднократно пытался выпросить у графа вольную за совсем немалую по тем временам цену: сто тысяч серебром. На подводе, конечно же, были подарки, а среди них тщательно укрытый бочонок. Назар поинтересовался у дворовых, по какому случаю во дворце шум, а узнав причину, направился прямо к графу.
– Здравия вам, Петр Борисович! – поклонился он взбешенному Шереметеву.
– Здравия у меня и так с избытком! – буркнул в ответ граф.
– А правду говорят, – осторожно спросил Шелушин, – что вы, Петр Борисович, за устриц вольную сулите и двести рублей к ней?
– Да я бы и триста дал! – взвился Шереметев.
– Заметано! – воскликнул Шелушин. – Пять дюжин устриц против моей вольной и трехсот рублей!
– Да ты мне их только принеси!
И Назар Гаврилович побежал к своей подводе. По счастливому совпадению, в бочонке он привез именно устриц, предназначая их в подарок своему барину. Принеся графу ровно пять дюжин, Шелушин попросил немедля исполнить уговор. Шереметев торговаться и не подумал – тут же подписал вольную и без всяких напоминаний выплатил триста серебряных рублей.
Ужин с наследником престола, будущим Павлом I, удался на славу. По его окончании граф Шереметев пригласил в залу Шелушина и обратился к великому князю:
– Хочу познакомить вас, великий князь, с моим бывшим крепостным, а ныне вольным человеком – Назаром Шелушиным. Именно господин Шелушин сделал наш ужин приятным, предоставив целых пять дюжин свежайших устриц. За что и подписал я ему вольную! Но остальных устриц, подлец, через Гостиный двор продал – целый бочонок… А еще триста рублей с меня поимел. Истинный русский купец!