Знаменитый маринист Иван Айвазовский не сразу попал на вершину Олимпа – путь к ней был долог и тернист. Вполне возможно, что его талант погиб бы втуне, если бы не постоянное внимание прославленных российских художников. Одним из таких корифеев, протежировавших Айвазовского, был профессор Академии художеств Александр Иванович Зауервейд.
В те времена высочайшее повеление императора зачастую сильно противоречило истинным интересам русской культуры. Так и Айвазовский был определен в ученики к модному живописцу из Франции Филиппу Таннеру. Учить Айвазовского Таннер не спешил, используя молодого художника в качестве подмастерья. Единственная профессиональная работа, которую Таннер доверял Айвазовскому, – городские этюды. Но, делая этюды для француза, Айвазовский в холодную сырую осень постоянно простужался, что также раздражало его учителя, патологически боявшегося заболеть чем-нибудь серьезным.
Однажды Айвазовский, периодически отогревая руки дыханием, быстро делал наброски Петропавловской крепости. Именно здесь его увидел профессор Зауервейд.
– Что вы здесь делаете, молодой человек? – поинтересовался Александр Иванович.
– Да вот, профессор, наброски Таннер отправил писать… Позавчера писал, вчера писал, а он все недоволен…
– А ну-ка пошли со мной!
И Зауервейд буквально потащил Айвазовского в мастерскую Филиппа Таннера. По мере приближения к цели своего путешествия профессор распалялся все больше и, ворвавшись в мастерскую, закричал:
– Что вы себе позволяете, господин Таннер! Талантливого художника держать на этюдах?!
– Остыньте, профессор, – совершенно спокойно парировал француз. – Мне лучше знать, как выучить этого нерадивого студента.
– Да вы не понимаете!..
– Нет, профессор Зауервейд! – оборвал Таннер. – Это вы не понимаете! Ученик передан под мою опеку высочайшим повелением! Хотите оспорить мнение императора?
Александр Иванович в бешенстве удалился, а Таннер вновь нагрузил Айвазовского бессмысленной работой.
Через пару дней Зауервейд вновь нашел Айвазовского на сырой улице. Понаблюдав за работой студента, профессор неожиданно сказал:
– Через полгода конкурсная выставка Академии, и вам надо бы написать хотя бы одну картину.
– Я бы с радостью, профессор, – уныло отозвался Айвазовский. – Но когда?..
– А вы скажите Таннеру, что серьезно заболели, и врачи подозревают туберкулез. Просите отпуск! Таннер трус и побоится рисковать своим драгоценным здоровьем.
Айвазовский так и сделал и уже через два дня приступил к написанию картины. Полгода спустя он выставил на конкурс не одно, а шесть полотен, при этом знаменитый сегодня «Этюд воздуха над морем» буквально произвел фурор. К сожалению, ошеломляющий успех Айвазовского не прошел мимо внимания Таннера – он мгновенно понял, что вместо лечения его ученик писал свои картины. В личной жалобе царю Таннер так расписал подлость поведения, нерадивость и хитроумие Айвазовского, что Николай I не на шутку разгневался. Картины Айвазовского с выставки были изъяты, а над самим художником, впавшим в немилость, нависла угроза полного забвения.
Постепенно страсти улеглись, и через пару месяцев Александр Иванович Зауервейд, дававший уроки живописи детям императора, рискнул вступиться за Айвазовского. При этом сделал это весьма оригинальным образом: принес одну из картин молодого художника на урок и принялся разбирать ее достоинства, как пример мастерства. Хитрый профессор прекрасно знал, что Николай I зайдет сегодня к своим детям.
Увидев картину, император, вгляделся в нее и с интересом спросил:
– Чья это работа?
– О, ваше императорское величество… Это написал истинный талант! Я даже думаю, что он станет одним из бриллиантов в вашей короне.
– Профессор, я ведь спросил не о достоинствах художника – их я способен разглядеть.
– Это картина Айвазовского, ваше величество, – поклонился Зауервейд.
Император нахмурился.
– Кажется, припоминаю… Его картины были сняты с выставки. Почему же она здесь?
– Потому что мне показалось, что истинные бриллианты не могут храниться в подвалах Академии. Их должны видеть все.
Николай I сделал несколько шагов назад, затем подошел к картине почти вплотную и, наконец, сказал:
– Чертовски талантливый шельмец! А вот почему вы, уважаемый Александр Иванович, раньше не доложили мне об его картинах и не заступились за Айвазовского?
– Когда мощнейший корабль палит из пушек во все стороны, жалкие лодчонки, даже нагруженные самыми ценными сокровищами, должны хорониться у берегов, – дипломатично ответил Зауервейд.
– А вот здесь, дорогой профессор, вы ошибаетесь, – усмехнулся император. – Настоящим бриллиантам пушки не помеха!
И Айвазовский был прощен.