Один из известнейших и наиболее любимых многими поколениями зрителей актер театра и кино Лев Константинович Дуров с малых лет проявил себя как обладатель недюжинного актерского таланта. Скорее всего, склонность к лицедейству развилась в маленьком Лёве благодаря его семье – знаменитой династии цирковых артистов, и уже в школьные годы он посещал драматическую студию, где получал основы мастерства.
Детство великого актера проходило в довольно сложные для страны времена: только что закончилась Великая Отечественная Война, страна лежала в руинах, продукты питания выдавали по карточкам, а криминогенная обстановка была неспокойной. Именно этим и объяснялась крайняя скудость развлечений даже для детей.
Тем не менее, школы работали, и маленький Лёва Дуров, как и полагается воспитанному мальчику из интеллигентной семьи, ее посещал. Правда, как и большинство детей, Лёва недолюбливал и предметы, и форму, и школьные правила. А любил он (помимо своей драматической студии, конечно) футбол! За игрой он мог наблюдать часами. Причем, будущему мэтру советского кинематографа было совершенно неважно кто, с кем и на что играл. Ему была важна сама игра!
Так случилось, что зайдя однажды в туалет, Лёва в окно заметил, как на школьном дворе мальчишки играют в футбол. Игра была в самом разгаре и мгновенно приковала все внимание школьника. Забыв обо всем на свете, Лёва Дуров достал из своих штанов папиросы, купленные утром, и закурил, не отвлекаясь от игры.
Необходимо отвлечься, чтобы пояснить: и в наши дни школьный туалет нередко служит местом первых робких затяжек для учащихся, а в послевоенные годы курение было практически поголовным. Тем не менее, никогда и ни при каких обстоятельствах оно не было поощряемым занятием. Более того, за курение школьника ждали довольно большие неприятности.
– Оставишь? – спросили из-за спины Лёву Дурова. – Ага, – кивнул он, не оборачиваясь. Вот уж действительно – болельщик!
Сделав еще несколько глубоких затяжек, он передал сигарету просившему. Сигарету приняли и человек за спиной в течение нескольких минут молча курил, вместе с Дуровым увлеченно следя за игрой.
– Ладно, Дуров, довольно, – наконец сказал незнакомец. – Иди за мной в кабинет. Только здесь Лёва наконец отвлекся от футбола и, бледнея, обернулся. – Пойдем, – повторил директор школы, выбрасывая окурок.
Пока они вдвоем спускались в директорский кабинет, будущий артист Театра имени Ленинского комсомола и Театра на Малой Бронной успел передумать обо всех наказаниях, которые могут ждать его за такую оплошность. Нет, ну ладно быть застуканным с папиросой самому, но угостить ею директора! Это уже было неслыханно и грозило серьезными неприятностями.
Когда директор расселся в своем кресле, он прямо спросил ученика: – И что же ты куришь, мерзавец? – «Беломор», – тихо ответил Дуров, наклонив от стыда голову. – Сам покупаешь? – продолжать расспрашивать его директор школы. – Угу, – утвердительно кивнул Лёва. – И сколько же денег дает тебе мать в день?
После того, как провинившийся мальчишка сообщил сумму, директор полез рукой в ящик своего письменного стола и достал оттуда пачку дешевых и не престижных папирос «Прибой». Бросив их Лёве через стол, директор строго сказал: – Вот, что ты, стервец, должен курить, а не «Беломор»! – Почему? – удивленно спросил Дуров, начиная терять логичность происходящего. – «Почему?» – передразнил его директор. – Да потому, что тогда у тебя останутся деньги еще и на булочку!