Отношения между Рихардом Вагнером и Джакомо Мейербером были неоднозначными. В личном плане Вагнер откровенно признавал влияние последнего на собственное становление, как композитора. Однако это никоим образом не мешало ему избрать Мейербера объектом для постоянных нападок.
Дело было в том, что по национальному признаку Джакомо Мейербер был евреем (настоящее имя его – Якоб Либман Беер), а антисемитские взгляды Рихарда Вагнера ни для кого не были секретом. Поэтому «еврейство в музыке» было для Вагнера и его сторонников важным и принципиальным аспектом для критики произведений Мейербера.
Но и «композитор-еврей» умел за себя постоять, сохраняя при этом отличное чувство юмора. И вот яркий тому пример.
Однажды Вагнер пригласил его в парижскую Гранд Опера на премьеру своей оперы «Тангейзер».
– Ну как Вам, маэстро, мое новое произведение? – поинтересовался автор у Мейербера по окончании представления
– Смотрите сами, – произнес собеседник и указал на задремавшего зрителя.
Некоторое время спустя там же, в Гранд Опера, состоялся премьерный показ новой оперы Мейербера, на которую автор лично пригласил своего оппонента.
– Каковы впечатления? – спросил у Мейербер у Вагнера после представления.
– Я вижу, что и Ваша музыка повергает слушателей в сон! – с радостью в голосе заявил тот, увидев в зрительном зале спящего мужчину.
– Где? Ах, этот? – спокойно ответил Мейербер. – Ну, этот спит еще с того вечера, когда шел Ваш “Тангейзер”.